Тень Персидского залива и «исключенная» Европа: что происходит вокруг грядущих переговоров по Украине в Абу-Даби

Мирные переговоры по урегулированию войны в Украине входят в новую, возможно, решающую фазу. Очередной раунд консультаций, который предварительно намечен на первую половину ноября в Абу-Доби, обещает стать одним из самых сложных дипломатических эпизодов за все время конфликта. Формально речь идет о трехсторонних переговорах Россия — Украина — США, в то же время камнем преткновения остается участие Европы: Москва категорически не хочет видеть европейцев за столом. Киев готов на трехсторонний формат, но исторически настаивал на привлечении ЕС, а сам Евросоюз отчаянно пытается вклиниться в процесс, намереваясь направить в Абу-Даби свою делегацию. За кулисами идет жесткая борьба не только за сам формат переговоров, но и за условия мира, где каждая из сторон пытается максимизировать свое влияние, используя время, географию и глобальные кризисы как инструменты давления.

Понимания, когда именно пройдут переговоры, пока нет. Звучали даты 4 и 10 ноября. 28 октября помощник президента России Юрий Ушаков заявил, что эти консультации пройдут «после 4 ноября», а до этого говорил о «десятых числах ноября». Водоразделом нынешнего этапа стала борьба за состав участников. Москва предельно четко обозначила свою позицию: переговоры должны проходить «по линии представителей России, Украины и США, именно представителей». Ушаков указал прямо, что вопрос участия европейцев не обсуждается, и никто не собирается приглашать их садиться за стол переговоров. То есть ни президент Финляндии Александр Стубб, ни премьер Норвегии Йонас Гар Стере, которые недавно говорили по телефону с Путиным, ни кто-либо другой из Европы в качестве переговорщика не рассматривается.

Для Кремля такой формат выгоден: в треугольнике, где Вашингтон выступает одновременно и посредником, и некогда главным спонсором Киева, но по-прежнему влияющим на поставки Украине вооружений через Европу, у Москвы больше рычагов воздействия, чем в расширенном составе, где Европа могла бы создать единый фронт с Украиной.

Киев, осознавая эту реальность, демонстрирует прагматизм. Несмотря на первоначальные попытки привлечь европейских партнеров для получения дополнительных гарантий безопасности, президент Украины Владимир Зеленский подтвердил готовность к трехсторонней встрече на уровне команд переговорщиков. В то же время Брюссель отказывается мириться с ролью статиста. Евросоюз, являющийся крупнейшим финансовым и военным донором Украины, пытается вклиниться в процесс, делегируя в Абу-Даби тяжелую артиллерию в лице Бьорна Зайберта. Этот «серый кардинал» Еврокомиссии, правая рука Урсулы фон дер Ляйен и архитектор санкционной политики ЕС, обладает большим трансатлантическим бэкграундом и прямыми каналами связи с Белым домом.

Вопрос сроков проведения встречи превратился в отдельный фронт дипломатического противостояния. Официальная позиция Кремля гласит, что дата зависит от обстановки на поле боя и «ситуации в целом», ссылаясь в том числе на войну в Персидском заливе. Ушаков накануне упомянул Ближний Восток, который «просто не позволяет провести встречу в ближайшем будущем». Россия, таким образом, сохраняет за собой право определять темп процесса, увязывая его с военными успехами и глобальной повесткой.

Намерение провести переговоры именно в начале ноября не случайно по нескольким причинам. 3 ноября в США пройдут промежуточные выборы в Конгресс, и анонс исторической встречи или прогресс в переговорах сразу после голосования может стать мощным козырем для администрации Дональда Трампа, позволяя перехватить информационную повестку и нивелировать вероятное поражение республиканцев.

Для Украины же эта временная рамка несет экзистенциальные риски. Как пишут украинские СМИ, Киев настаивает на переговорах именно в начале ноября. Источники в команде Зеленского объясняют это просто: «Когда у тебя нет света, воды или отопления, то все дни имеют значение». Аргументация украинской стороны предельно понятна: с наступлением зимних холодов и разрушением энергетической инфраструктуры тянуть с переговорами себе дороже. Когда в стране блэкауты и холодные батареи, время работает против Киева, и украинские переговорщики опасаются, что Россия попытается «дожать» Украину именно этой зимой, используя холод как оружие. При этом в Киеве не ждут прорыва от встречи в Абу-Даби и понимают, что для предметных договоренностей понадобится несколько раундов.

Вашингтон в этой схеме сейчас выступает не как нейтральный арбитр, а как сторона, заинтересованная в скорости. Соединенные Штаты выступают одним из ключевых архитекторов формата и одновременно источником давления на Киев. Главная цель США — остановить конфликт, чтобы перенаправить ресурсы на сдерживание Китая и урегулирование кризиса на Ближнем Востоке. Приоритет — окончание войны с Ираном. Именно иранский фактор, по признанию Ушакова, стал формальной причиной паузы. Стоит напомнить, что последний раунд трехсторонних переговоров между Россией, Украиной и США состоялся 17–18 февраля 2026 года в Женеве. Следующая встреча была назначена на 5 марта в Абу-Даби, но после начала войны США с Ираном её отложили.

Основным рычагом давления на Киев остается контроль над объемами военной и финансовой помощи. Это выражается в задержках одобрения реэкспорта уже оплаченных европейцами ракет-перехватчиков для систем ПВО Patriot. Вашингтон также уведомил европейских союзников о серьезных сдвигах в графиках передачи комплексов, включая системы HIMARS и NASAMS. Американские запасы оказались критически истощены из-за войны с Ираном. В оборонном бюджете США на 2027 финансовый год не предусмотрено средств на военную помощь Украине. Владимир Зеленский называл такую ситуацию одной из самых сложных с начала войны.

В отношении Москвы со стороны США применяется тактика «кнута и пряника», где смягчение санкционного режима предлагается как аванс за прекращение огня. Уже заключена сделка по экспорту российского дизеля в Америку. Минфин США рассматривает заявку Российского фонда прямых инвестиций на исключение из санкционного списка. Вашингтон и Москва обсуждают возвращение американских компаний на российский рынок. В поле зрения переговорщиков попали возобновление совместной работы нефтяных гигантов у побережья Сахалина (включая проект «Сахалин-1»), участие американского бизнеса в поставках российской нефти в Европу по трубопроводу «Дружба», возобновление полетов авиакомпаний над российским воздушным пространством и сотрудничество в сфере поставок титана. Кроме того, обсуждаются потенциальные сделки с активами «Лукойла», участие «Новатэка» в проекте СПГ на Аляске и даже возможное возобновление поставок газа по оставшейся нитке «Северного потока». В то же время США в случае провалов переговорного процесса могут ввести против России очередные, в том числе «адские» санкции.

За столом переговоров столкнутся фундаментально несовместимые на первый взгляд требования. Москва настроена на максималистский сценарий. Россия требует передачи ей всей оставшейся под контролем Киева части Донбасса, а также частей Херсонской и Запорожской областей. Кроме того, Кремль требует гарантий, что у Украины будет нейтральный статус и она никогда не станет членом НАТО. В этом же списке — «демилитаризация» Украины (под этим подразумеваются жесткие ограничения для ее вооруженных сил). Помимо этого, Москва против того, чтобы на украинской территории размещались западные (в том числе миротворческие) войска. Она также не согласна на вывод своих войск с занятых территорий до подписания итогового мирного соглашения и, как уже упоминалось выше, отвергает допуск Европы к переговорам в качестве самостоятельного игрока.

Смена власти в Киеве рассматривается как одно из фундаментальных, хотя и не всегда публично артикулируемых условий. Также требуется отказ от «националистического курса» и гарантии статуса русского языка и УПЦ. В целом, Россия пытается использовать переговоры для торга, а не для безоговорочной капитуляции Украины.

Украинская сторона проводит свои «красные линии». Минимальная цель — прекращение огня по линии соприкосновения («стоим где стоим»), чтобы остановить людские потери и сохранить армию. Киев категорически не приемлет обсуждения нейтралитета без железобетонных гарантий безопасности со стороны Запада (которые исключат повторение агрессий извне в будущем), любых лимитов на численность собственной армии и юридического признания территориальных потерь. Украинская сторона настаивает, что территориальные вопросы могут обсуждаться исключительно на уровне первых лиц государств и не могут быть предметом уступок на уровне переговорных команд.

Главным рычагом Киева остается способность продолжать сопротивление на фронте и наносить удары по критически важной инфраструктуре в глубоком тылу России, демонстрируя, что военное решение конфликта для Москвы невозможно. США, как неоднократно отмечали западные СМИ, на определенном этапе перестали жестко увязывать гарантии безопасности с требованием территориальных уступок, сместив акцент на сам факт прекращения огня. При этом без американской военной и финансовой помощи Украина не сможет продолжать борьбу, что делает ее уязвимой к давлению со стороны Вашингтона.

Европа — крупнейший спонсор Украины. Всего с 2022 года ЕС выделил Киеву более 231 млрд евро помощи. Теперь Евросоюз пытается найти дополнительные 70 млрд евро для Украины на 2027 год, поскольку Киев запросил эту сумму, но не знает, откуда взять эти средства. Аналитики отмечают, что накопившаяся усталость от войны в Украине, внутренние экономические трудности и изменение геополитических приоритетов заставляют европейские страны пересматривать свои обязательства. Уже есть немало примеров, когда они заморозили военные поставки Киеву.

В конце 2026 года Европа оказалась в двусмысленном положении. С одной стороны, она предоставляет Киеву деньги и оружие, с другой — ее участие в ключевом формате переговоров остается под вопросом. Брюссель пытается исправить ситуацию, намереваясь направить в Абу-Даби делегацию во главе с «правой рукой» Урсулы фон дер Ляйен, но Москва против участия европейцев в грядущих консультациях. Единственным давлением на Москву со стороны Европы остаются санкции. При этом Брюссель требует нерушимости границ, он против «разделения» Украины и не согласен на сепаратные сделки, которые переложат бремя безопасности на плечи Европы.

В этой истории нет прямого участия Тегерана, но он так или иначе диктует темп всего процесса. Эскалация напряженности между США, Израилем и Ираном вынуждает Вашингтон распылять внимание и ресурсы. Москва использует эту уязвимость, позиционируя себя как незаменимого посредника, способного повлиять на близкий ей Тегеран. Эта геополитическая связка позволяет Кремлю торговаться: уступки по Украине могут быть обменены на стабилизацию ситуации на Ближнем Востоке, что делает иранский трек скрытым мультипликатором в руках российской дипломатии.

Таким образом, нынешняя ситуация напоминает многоугольник, где ни одна сторона не обладает монополией на определение условий мира. Москва задает жесткие требования, использует фактор времени, и делает ставку на истощение противника. Вашингтон определяет дедлайны, исходя из своих внутренних и глобальных приоритетов, выступая арбитром, напрямую контактируя как с Россией, так и Украиной. Киев пытается выторговать право на выживание и суверенитет. А Европа пытается вернуть себе место за столом переговоров, стучится в дверь и пока остается заложницей чужих решений. Иран, не участвуя напрямую, диктует темп через ситуацию в Персидском заливе, отвлекая ресурсы США и давая Москве дополнительный рычаг. Переговоры в Абу-Даби, когда бы они ни состоялись, станут лишь очередным шагом в долгом торге, где главные противоречия — территориальный вопрос и гарантии безопасности — пока не имеют видимого решения.