Спасение «Малого Сатаны»
Почему Трамп приехал в Китай с одной лишь мыслью и причём тут Израиль
Спасение «Малого Сатаны»
Почему Трамп приехал в Китай с одной лишь мыслью и причём тут Израиль
Саммит в Шэньчжэне — арена для переговоров сильнейших держав мира, на которой каждая из них преследует свои интересы. Для России это глобальное сотрудничество в Азиатско-Тихоокеанском регионе и украинский вопрос, для Китая — сохранение статус-кво и дальнейшее увеличение своего влияния, а у Дональда Трампа на уме, кажется, только одно — ядерное разоружение. Тема может показаться несколько надуманной — разве больше не о чем говорить? Но что если главная цель Трампа — не общие разговоры, а вполне реальная атомная программа Ирана, которая может привести к созданию ядерного оружия и поставить под вопрос существование государства Израиль в его нынешнем виде? Тогда многое начинает проясняться.
Разные повестки, один стол
В четверг, 19 ноября Трамп, Си и Путин проводят встречу на полях саммита АТЭС в Шэньчжэне. Среди тем для обсуждения, которые назвал Белый дом, — сокращение ядерных вооружений и война в Иране. Сначала пресс-секретарь Белого дома Оливия Уэйлс сообщила, что Трамп намерен обсуждать только сокращение ядерных вооружений в мире и войну с Ираном не планирует поднимать, вопросы конфликта на Украине. Позднее Трамп допускал, что всё же может затронуть Украину, но приоритет США понятен — и это Иран. Хотя для Вашингтона ядерная повестка связана также и с окончанием действия российско-американского договора СНВ-III, но истёк он ещё в феврале 2026 года и, кажется, тема не требует срочного вмешательства. Пекин вообще дал понять, что ему этот разговор не особо интересен, что Китай не хочет присоединяться к переговорам о сокращении ядерных вооружений наравне с Москвой и Вашингтоном. Китайские представители указывают на разницу в размерах арсеналов. По оценке Стокгольмского международного института исследования проблем мира (SIPRI), в начале 2026 года у Китая было около 620 ядерных боезарядов, у США — около 5 тыс., у России — около 5,4 тыс. Вот, мол, и говорить тут не о чем.
Но Трамп именно добивается нового разговора о контроле над вооружениями — и непременно с участием Китая. Зачем?
Пекин и Тегеран
Возможно, затем, что Китай и Иран за последние годы стали большими друзьями. Вроде бы, официальный товарооборот между странами снижается (в 2023 году — $14,6 млрд, в 2025 — $9,96 млрд), но эти цифры охватывают лишь товары, которые проходят через таможенную статистику. Чего в ней нет — так это нефтяной торговли. Китай не указывает Иран как страну происхождения нефти в таможенных данных с 2022 года. По оценке компании Kpler, в 2025 году Китай в среднем закупал около 1,38 млн баррелей иранской нефти в сутки — это более 80% морских поставок Ирана. Нефть перевозят танкеры «теневого флота»: они могут менять флаги и маршруты, отключать системы отслеживания и перегружать сырьё с судна на судно. Поэтому оценки таких поставок зависят от методов отслеживания и могут пересматриваться.
В справке Комиссии по обзору экономики и безопасности США и Китая за 2026 год совокупный товарооборот за 2025 год оценён примерно в $41,2 млрд с учётом незарегистрированных поставок нефти. Эта оценка показывает, насколько различаются официальная статистика и видимая аналитика торговли.
Антизападный блок
Кроме торговых отношений Китай с Ираном связывает общая судьба — быть противниками Запада. Китай старается об этом прямо не говорить, но есть исторический контекст, есть идеологическое противостояние коммунистического и капиталистического проектов. Иран же не стесняясь называет США «Большим сатаной» (а «Малой Сатаной» — Израиль) и относится к ним соответственно. Есть в этой команде и третий игрок — Пакистан. Страна с ядерным оружием и тоже большой друг Китая, связанный с ним крупной официальной торговлей и инфраструктурными проектами Китайско-пакистанского экономического коридора. В 2025 году товарооборот Китая и Пакистана превысил $25 млрд. Официальная торговля Китая и Ирана составила около $10 млрд, а оценка с учётом незарегистрированных поставок нефти поднялась примерно до $41 млрд.
Политические позиции Пекина, Тегерана и Исламабада часто сближаются. Они выступают за многополярный мир, критикуют односторонние санкции США. Добавить сюда Москву, и у заокеанского гегемона может появиться соперник куда сильнее Европы. Общего договора о военном союзе между странами пока нет, но значит ли это, что его не будет никогда?
Проблема Израиля
Ядерная программа — что бы кто ни говорил про мирный атом — это риск появления у Ирана ядерного оружия и его вступление в клуб серьёзных держав. Для безопасности Израиля это может быть серьёзным вызовом, ведь уничтожение еврейского государства — официальная цель Ирана. Даже если удастся избежать непосредственного ядерного удара, сама его опасность создаст в регионе колоссальное напряжение. Израиль третий год подряд покидает больше людей, чем возвращается, и наличие соседа, открыто желающего уничтожения страны, вряд ли будет способствовать улучшению этой статистики.
К тому же у Трампа и республиканцев свои отношения с Израилем — они давно и последовательно поддерживают Тель-Авив. Отношения связаны не только финансовыми интересами: это и военное партнёрство, и партийные взгляды на отношения на Ближнем Востоке, и поддержка избирателей, которые традиционно выступают за Израиль. Так что сохранение текущего расклада сил в регионе — критически важный вопрос, решение которого зависит от Си и Путина.
Подпишитесь на наш Telegram
@znakcomnews
