Скандал вокруг Nvidia и Megaspeed вскрыл конфликт «ястребов» с «голубями» и борьбу за политику США по Китаю

Скандал вокруг подавшего накануне в отставку главы Nvidia Дженсена Хуанга, у которого нашлись две любовницы, одна из которых может быть китайской шпионкой, вышел далеко за рамки технологического сектора. Опасения, что Китай получил передовые американские чипы Nvidia в обход санкций, и то, что секреты, связанные с национальной безопасностью США, были скомпрометированы, привели к конфликту в Белом доме. Там произошло редкое по остроте столкновение между министром финансов Скоттом Бессентом и министром торговли Говардом Лютником. Формальным поводом стал вопрос о сингапурской компании Megaspeed, топ-менеджером которой была любовница Хуанга и которую американские спецслужбы подозревают в обеспечении доступа КНР к чипам Nvidia. За этим стоит давнее политическое противостояние «ястребов» и «голубей» и то, как строятся отношения Вашингтона и Пекина.

Как сообщило издание Axios, а затем подтвердили CNN, The New York Times и другие западные СМИ, недавно Бессент в «ситуационной комнате» Белого дома прямо спросил Лютника, почему Megaspeed до сих пор не включена в список организаций, против которых можно вводить санкции из-за угроз национальной безопасности США. По словам источников, Лютник не пообещал конкретных действий: он сначала замешкался, а затем ответил в духе «я не знаю, я разберусь». Один из собеседников Axios назвал такой ответ «чушью», учитывая, что докладная записка о проблемах с Megaspeed, по данным издания, была у Лютника еще в мае. Американские спецслужбы давно знали о том, что у Хуанга появилась любовница Алиса Хуанг, которую подозревают в шпионаже, и извещали об этом Белый дом.

Это столкновение стало не просто перепалкой. Оно высветило раскол внутри администрации Дональда Трампа между теми, кто требует жесткого сдерживания Китая («ястребы»), и теми, кто опасается эскалации торгового противостояния («голуби»). По информации Axios, Трамп как минимум трижды — в мае, августе и в начале ноября 2026 года — устно соглашался на меры против компаний, подозреваемых в перенаправлении чипов Nvidia в Китай. Однако Лютник и его заместитель Джеффри Кесслер, как утверждают источники, постоянно затягивали реализацию этих решений. Лютника подозревают в том, что он в течение последнего года фактически «сводил на нет» усилия других чиновников по привлечению Megaspeed к ответственности, опасаясь обострения отношений с Пекином.

Megaspeed — сингапурская компания, изначально зарегистрированная как разработчик видеоигр 7Road International. После смены названия и прихода в качестве топ-менеджера Алисы Хуанг она превратилась в одного из крупнейших покупателей чипов Nvidia в Азии. По оценкам аналитиков, компания приобрела полупроводниковой продукции примерно на 4-4,6 млрд долларов. Остроты этой истории добавляет то, что американская разведка подозревает Алису Хуанг в связях с Министерством государственной безопасности Китая. Китайский МИД назвал утверждения о шпионаже «безосновательными спекуляциями» и попыткой очернить Китай. Megaspeed заявил, что является законопослушной компанией, которая не нарушала американских ограничений.

Вечером 12 ноября стало известно, что гендиректор Nvidia Дженсен Хуанг подал в отставку. Совет директоров компании приступил к поиску нового руководителя. Пока его обязанности будет выполнять исполнительный вице-президент и финансовый директор Колетт Кресс.

Nvidia на фоне разразившегося скандала утверждает, что прекратила продажи чипов Megaspeed еще в июне 2025 года и отрицает какие-либо нарушения со своей стороны. При этом, по данным The New York Times, в конце 2025 года расследование Министерства торговли США в отношении Megaspeed было внезапно передано в Министерство юстиции. Это произошло после того, как главный юрисконсульт Nvidia Тим Титер направил следователям-аудиторам, ведущим дело, письмо с просьбой о встрече — и сослался в нем на «разрешение», которое, по его словам, дал Джеффри Кесслер. Аудиторов насторожило, что представитель компании ссылается на имя их куратора: это выглядело как нарушение процедуры, поскольку чиновник такого уровня не должен напрямую санкционировать контакты компании с аудиторами. Чтобы избежать конфликта интересов, дело и было передано в Минюст.

Судя по реконструкции событий в открытых источниках, действия Титера были не попыткой «избавиться» от дела, а попыткой повлиять на расследование на более ранней и, как казалось Nvidia, более управляемой стадии — в Бюро промышленности и безопасности (BIS) Министерства торговли. По данным Bloomberg, летом Титер лично звонил Кесслеру, курировавшему BIS, чтобы выяснить, причастно ли бюро к изучению деятельности Алисы Хуанг. После этого звонка расследование, по описанию источников, «забуксовало». Однако выбранный способ — прямое обращение к аудиторам со ссылкой на разрешение их руководителя — был воспринят как попытка оказать давление, а не как законное взаимодействие. В результате Nvidia получила не «управляемое» расследование BIS, на которое можно было попытаться повлиять, а более серьезное и менее предсказуемое уголовное расследование Минюста. Именно вокруг этих эпизодов — звонка и письма со ссылкой на «разрешение» — и развернулась борьба в Белом доме.

Суть претензий к Megaspeed состоит в том, что компания, базируясь в Сингапуре, покупала передовые чипы Nvidia и использовала их для создания дата-центров в Юго-Восточной Азии. Эти центры, в свою очередь, предоставляли вычислительные мощности китайским клиентам. Так, одним из бенефициаров была компания Alibaba. Формально это не являлось прямым экспортом чипов в Китай, но позволяло обходить американские ограничения. При этом журналисты, посетившие зарегистрированные офисы Megaspeed в Сингапуре, обнаружили, что они пусты, что вызывает дополнительные вопросы о реальном масштабе бизнеса компании.

Расследование The Information выявило целую сеть компаний, которая, по версии следствия, могла способствовать попаданию в Китай чипов Nvidia на сумму как минимум 7,5 млрд долларов. Таким образом, история вокруг Megaspeed — это не частный случай, а иллюстрация широкой проблемы: передовые американские технологии находят пути к китайским пользователям через третьи страны и посредников.

Для Вашингтона это принципиальный вопрос. Список потенциальных подсанкционных организаций и сами санкции — ключевые инструменты США для предотвращения продажи американских технологий «нежелательным» иностранным компаниям. Однако внесение Megaspeed в этот список может обострить отношения с Китаем на фоне попыток Трампа управлять торговыми связями с Пекином. Примечательно, что Министерство торговли США в последнее время проявляло пассивность в деле внесения в этот список компаний, что, по мнению источников, объясняет нерешительность Лютника. Одновременно администрация Трампа уже пошла на компромисс, разрешив Nvidia продавать в Китай определенные чипы (H200) в обмен на 25-процентную пошлину. Это говорит о попытке найти баланс между национальной безопасностью и коммерческими интересами американских производителей.

Формально внешнеполитический курс США определяет президент, и в случае Дональда Трампа он сам позиционирует себя как переговорщика и часто лично вмешивается в ключевые решения. Однако внутри его администрации идет борьба между центрами влияния. «Ястребиный» лагерь, в частности, представляют госсекретарь Марко Рубио и министр обороны Пит Хегсет. Они выступают за активное противодействие Китаю, жесткий экспортный контроль и санкции, как в случае с Megaspeed. Лагерь «сдерживающих» («голубей») неформально возглавляет министр торговли Говард Лютник. Он и его сторонники опасаются, что чрезмерно жесткие меры приведут к эскалации и навредят торговым отношениям. По данным СМИ, Лютник неоднократно затягивал исполнение решений Трампа по ужесточению политики в отношении Китая, предупреждая, что это может «начать торговую войну».

В контексте скандала с Megaspeed Бессент выступил с жестких позиций, потребовав санкций в «ситуационной комнате». Однако в макроэкономическом смысле он считается прагматиком (и даже «голубем»), опасающимся шоков для финансовых рынков. Есть мнение, что его конфликт с Лютником — это скорее столкновение двух прагматиков, где Бессент защищает национальную безопасность, а Лютник — торговые потоки, а не классическая война идеологических «ястребов» против «голубей». Но многие международные обозреватели и политологи все же оценивают это как конфликт двух лагерей.

Сам Трамп выступает в роли арбитра. В конфликте по Megaspeed он в итоге, по сообщениям, встал на сторону «ястребов», заявив: «давайте сделаем это». Но его решения остаются ситуативными: он прислушивается к разным советникам и оценивает не столько идеологическую чистоту, сколько политическую и экономическую выгоду. После промежуточных выборов 2026 года, по итогам которых демократы получили контроль над обеими палатами Конгресса, Трамп превращается в «хромую утку». Это усиливает давление на него с двух сторон: республиканцы и демократы традиционно соревнуются в жесткости по отношению к Китаю. Теперь демократы будут использовать любую возможность, чтобы создать Трампу политические издержки, в том числе через расследования и слушания о его «мягкости» в отношении Пекина. В этом смысле формула «борьба за Китай — борьба за Белый дом» точно описывает текущую ситуацию.

Однозначного ответа на этот вопрос нет. Трамп не стремится к сдерживанию Китая любой ценой; он балансирует между давлением «ястребов», коммерческими интересами американских корпораций и собственными политическими целями. Тем не менее цена сдерживания ощутима. Торговое противостояние с Китаем наносит удар и по американской экономике: по оценкам международного рейтингового агентства Fitch, введенные против КНР тарифы могут снизить рост ВВП США примерно на 1% в 2026 году, что эквивалентно примерно 300–310 млрд долларов недопроизведенной продукции и услуг за год. Это ощутимый, но не катастрофический разрыв в объеме производства для Америки. В то же время эта сумма — объем экономик таких стран, как Финляндии (около 317 млрд долларов).

Санкции против Megaspeed означают потерю контрактов на миллиарды долларов для американских компаний. Политическая цена при этом может быть выше экономической: Трампу важно, укрепит ли жесткость в отношении Китая его позиции перед лицом демократов и республиканцев, и понравится ли это его электорату. Поэтому его готовность идти на экономические жертвы напрямую зависит от того, насколько это выгодно ему политически.

Пока же история вокруг Megaspeed показывает, что борьба за политику США по Китаю идет не только между Вашингтоном и Пекином, но и внутри Белого дома. И исход этой борьбы будет определять не только судьбу одной сингапурской компании или Nvidia, но и то, насколько жестко США будут готовы защищать свои технологические преимущества в противостоянии с Китаем.