Исследование: британцы хотят сильную армию, но не хотят в ней служить

Жители Великобритании хотят, чтобы власти тратили больше денег на оборону и подготовку к войне, на которую они не собираются. Согласно данным, опубликованным в итоговом докладе Национального центра социальных исследований «Британские общественные настроения», впервые в истории наблюдений 56% жителей Соединенного Королевства потребовали увеличения оборонного бюджета страны.

Поддержка идеи среди избирателей правящей Лейбористской партии выросла до 55%, хотя еще в 2024 году эта цифра составляла 28%. Хотя традиционно избиратели лейбористов выступали против раздувания военных бюджетов, отдавая приоритет социальным расходам и здравоохранению.

Одной из главных причин произошедшего стали геополитические события. «Наиболее значимым из них стало возвращение Дональда Трампа на пост президента США в январе 2025 года и связанная с этим неопределенность относительно будущего направления американской внешней политики», — говорится в докладе. За последнее время восприятие ключевого союзника Лондона — Вашингтона резко изменилось: 74% британцев теперь считают США «серьезной угрозой для глобального мира» (в 2024 году так думали всего 36%). Это сопоставимо с уровнем восприятия угрозы от Израиля (78%) и Ирана (75%). Опасаясь непредсказуемости внешней политики США и потенциального ослабления НАТО, британское общество начало требовать усиления собственной армии и сближения с Европой. 46% граждан высказались за приоритет оборонного союза с ЕС, и лишь 10% выбрали ставку исключительно на США.

Еще одна триггерная точка: украинский конфликт. «Хотя к 2026 году внимание к нему международных СМИ колебалось, война продолжала доминировать в дискуссиях о европейской безопасности и сдерживании НАТО и остается основным двигателем целенаправленных усилий по наращиванию оборонно-промышленного потенциала и боеготовности вооруженных сил», — говорится в докладе.

Также на мнение британцев повлиял и конфликт на Ближнем Востоке: противостояние Ирана с США и Израилем, которое привело к дефициту энергоресурсов в мире и высоким ценам на нефть.

Кроме того, в последнее время премьер-министр Энди Бёрнэм и министр обороны Уэс Стритинг делают заявления, которые не могут не вызывать тревожных настроений внутри страны. Так, например, глава кабмина в своих последних выступлениях прямо указывает на Россию как на ключевой источник дестабилизации. В частности, Бёрнэм характеризует действия Кремля как «инсидиозную кампанию, которая проникает в дома британцев, разжигает разногласия и сеет отчаяние». В конце октября он призвал всех жителей страны сделать минимально необходимый запас продуктов и лекарств на 72 часа. Это заявление было сделано, когда на Британию обрушились сразу два шторма подряд, что привело к массовым отключениям света. Однако многие связали эти слова не только с разгулом стихии. Уэс Стритинг в свою очередь официально установил 1000-дневный дедлайн для подготовки Великобритании к возможной войне. По заявлению Стритинга в The Telegraph, к 2030 году военная машина и экономика России могут достичь потенциала, достаточного для прямого нападения на страны НАТО. Глава оборонного ведомства назвал подготовку к полномасштабному конфликту своим «определяющим приоритетом».

При этом, несмотря на то, что британцы, по сути, выдали правительству мандат на вооружение, воевать сами они не собираются. Согласно последнему (октябрьскому) соцопросу и данным доклада Национального центра социальных исследований, ровно половина населения (48–51%) заявила, что ни при каких обстоятельствах не пойдет воевать за Британию, даже в случае масштабного кризиса. Готовность лично мобилизоваться в случае прямой угрозы выразили лишь 36% респондентов (в основном мужчины старшего возраста).

Кроме того, данные агентств YouGov и BritPolls подтверждают, что 58% граждан выступают категорически против возвращения всеобщей воинской обязанности. Лишь 14% опрошенных выразили готовность взять в руки оружие, если их призовут в рамках официальной принудительной мобилизации.

В первой половине 2024 года британская армия сократилась до 73 тыс. 500 человек — минимума со времен 1823 года. Этот спад стал следствием системного кризиса набора контрактников и долгосрочной оборонной программы «Комплексный обзор безопасности, обороны, развития и внешней политики», утвержденной правительством Великобритании в марте 2021 года. В рамках сопутствующего правительственного документа «Оборона в конкурентную эпоху» министерство обороны официально закрепило план по сокращению целевого размера сухопутных войск с 82 тыс. до 72 тыс. 500 человек к 2025 году, сделав ставку на модернизацию, дроны и кибертехнологии вместо живой силы.

В проекте бюджета Британии на 2027 год на оборону запланировано 43–45 млрд фунтов стерлингов при общих запланированных расходах бюджета около 1,41 трлн фунтов стерлингов и дефиците в 95–105 млрд фунтов стерлингов (3,1% от ВВП на фоне рекордных трат на обслуживание госдолга). В рамках НАТО Королевство должно выйти к 2030 году на оборонные траты в размере 3% ВВП, к 2035 году — 3,5% ВВП. В финансовом 2027/28 году этот показатель удалось повысить только до 2,7% и зафиксировать общие расходы на оборону на уровне порядка 45 млрд фунтов стерлингов. Для этого Министерству обороны в рамках проекта бюджета добавили 15 млрд фунтов стерлингов. Эти деньги удалось найти за счет сокращения расходов других министерств (10,3 млрд) и за счет повышения налога для банковского сектора (около 5 млрд фунтов стерлингов).

Британские военные аналитики и политики скептически оценивают попытку полностью заместить сокращение живой силы высокими технологиями. Эксперты сходятся во мнении, что технологии кратно увеличивают летальность армии, но физически не способны удерживать территории без людей. Руководитель исследовательской группы Drone Wars UK Крис Коул, критикуя официальную стратегию министерства обороны сделать армию «в 10 раз более летальной» за счет дронов, отметил, что ставка на беспилотники имеет обратный, опасный психологический эффект. По его словам, массовое внедрение дистанционно пилотируемых систем «снижает порог применения вооруженной силы» и создает опасную иллюзию бесконтактного конфликта, что может «подталкивать к войне как к первому, а не последнему средству решения проблем».