Трагедия в Кракове как пример ультраправого радикализма, растущего в военной среде

24-летний поляк Михаил Оксиньский с длинноствольным оружием, военной формой и американским шевроном, устроивший кровавую расправу в Кракове, наглядно показывает, где кончается субкультура и начинается военный радикализм. Официальные лица Кракова говорят об ультраправых взглядах одиночки. Но это показательный симптом стремительного расширения военного радикализма, который захватывает мир.

В субботу, 7 ноября, около 15:00 по местному времени автомобиль без номеров въехал на Главную рыночную площадь Кракова — самое туристическое место города. Мужчина в камуфляже и каске открыл беспорядочный огонь по прохожим из длинноствольного оружия, по сообщениям СМИ — из винтовки AR-15. Машина проехала еще около полутора километров, стрельба продолжалась; около 16:00 полицейские остановили ее у перекрестка улиц Страдомской и Дитля.

На площади погибли шесть человек — четыре женщины и двое мужчин (один из раненых умер в больнице, поэтому первые сводки говорили о пяти убитых). Пострадали 15–16 человек, 12 из них в тяжелом состоянии. Среди погибших — гражданин Великобритании; среди раненых — граждане Германии, Австрии, Португалии и, по подтверждению российского посольства, гражданка России.

Вечером того же дня стало известно, что в доме подозреваемого в Островце-Свентокшиске нашли тела трех человек — предположительно, его родителей и сестры. Итого в связи с нападением сообщается о девяти погибших.

Премьер Польши Туск публично назвал произошедшее терактом; в Кракове и стране объявлен траур.

Задержанный — 24-летний гражданин Польши Михаил Оксиньский. Во время задержания он получил огнестрельное ранение и доставлен в больницу; после операции его состояние оценивается как стабильное.

В опубликованных в соцсетях и Telegram-каналах фотографиях из багажника машины стрелка видна военная форма с эмблемой, похожей на символ американской группы Forward Observations Group (FOG).

Формально и юридически FOG — не частная военная компания, а коммерческий бренд военного стиля (в частности, тактического снаряжения), основанный в 2020 году экс-пехотинцем Дерриком Бейлсом. Нашивки и худи свободно продаются на eBay и маркетплейсах. Однако на деле, офис компании Forward Observations Group в США, активно вербует наемников в основном из Аргентины и Колумбии. Также FOG Blackbeard («черная борода») имеет свои офисы во Франции и Великобритании.

Представители FOG в 2021 году появлялись в Донбассе и публиковали снимки с участниками батальона «Азов»* (организация в РФ признана террористической и запрещена). Изначально «Азов»* действовал как добровольческое формирование и участвовал в боевых действиях в районе Мариуполя и на Донбассе. Получил широкую известность не только из‑за участия в боевых операциях, но и из‑за своей идеологии, в основе которой концепция интегрального украинского национализма, и нацистской символики. В сентябре 2014 года батальон преобразовали в полк, позднее вошел в состав Национальной гвардии Украины, таким образом встроившись в государственную систему.

Нашивка FOG сама по себе не доказывает принадлежности краковского стрелка к организации. Проблема не в том, где он взял шеврон, а в том, что за этой эстетикой стоит целая среда, которая продает войну как образ жизни.

Красивые видео с оружием и конфликтными зонами, «братья по оружию», война как максимум аутентичности и насилие как высшая форма существования — все это упаковано в товар, который покупает подросток, считающий его «крутым». Сообщество фанатов бренда FOG было замечено в Ираке и Сирии, где отметилось налаживанием контактов с боевиками.

Глава МВД Польши Марцин Кервиньский заявил, что «все указывает на то, что стрелок находился под влиянием ультраправой идеологии». Потолок такого одиночки — домашний арсенал легального оружия (по данным Interia, отец стрелка — охотник, зарегистрировал на себя 11 единиц, на него же оформлен и автомобиль).

Но когда идеология превосходства встраивается в военную среду, она получает то, чего лишена маргинальная субкультура: реальное оружие, профессиональную подготовку, общественный статус и каналы политического влияния. И тогда она перестает быть субкультурой и становится системной угрозой.