В Германии продолжается крупнейшая за последние годы волна предупредительных забастовок в промышленности. Mercedes, BMW, Audi, Porsche, Volkswagen, Ford, Airbus… С 1 ноября, по данным профсоюза IG Metall, в них приняли участие более 413 тыс. работников автопрома, машиностроения, авиастроения и электротехники. Профсоюз требует прибавки в 5%, работодатели предлагают 1,3% и только с июля 2028 года. В понедельник, 9 ноября, стороны снова сядут за стол переговоров в Баварии, Северном Рейне-Вестфалии и Саксонии. Формально у конфликта две стороны — бизнес и рабочие в лице профсоюза. По факту за профсоюзами, которые выводят людей на улицы, стоят те же люди, которые финансируют правящую партию — а это её политика по отказу от российского газа стала причиной забастовок. Как это работает? Давайте разберёмся.

Предупредительная забастовка в Германии — это короткая остановка работы на несколько часов или смену. Так профсоюз давит на работодателей во время переговоров. Законом это разрешается, хотя есть определённые правила — акции разрешаются только после окончания «мирного обязательства» — специального соглашения профсоюза с объединением работодателей о зарплатах и условиях труда для всей отрасли или региона. Пока договор действует, бастовать нельзя: это и называют «мирным обязательством». В металлообрабатывающей и электротехнической промышленности он истёк 31 октября, и уже в ночь на 1 ноября начались первые акции.

Работу останавливали на заводах Mercedes, BMW, Audi, Porsche, Volkswagen и Ford. В четверг, 5 ноября, на четырёх площадках Airbus на севере страны бастовали 12,4 тыс. человек. По подсчёту IG Metall, участников уже больше, чем за тот же срок прошлой тарифной кампании в 2024 году.

IG Metall — крупнейший профсоюз Германии, в нём около 2 млн человек. Договор, о котором идёт спор, распространяется на 3,7 млн работников отрасли. Профсоюз требует повысить зарплаты и выплаты ученикам на 5% на 12 месяцев, закрепить гарантии занятости в кризисных компаниях и делиться прибылью там, где компании хорошо зарабатывают.

Объединение работодателей Gesamtmetall предлагает договор на 26 месяцев. Первое постоянное повышение ставок, на 1,3%, придётся на июль 2028 года. Летом 2027 года работники получили бы разовую выплату около 1% годового дохода, но компании в кризисе смогут её перенести или отменить. Генеральный директор Gesamtmetall Оливер Цандер назвал требование профсоюза «безответственным». Председатель IG Metall Кристиана Беннер заявила, что общие программы экономии ради доходности и отказ от прибавок с профсоюзом «не пройдут».

На переговорах 5–6 ноября IG Metall предложила компромисс. Профсоюз готов временно отступить от тарифных стандартов в кризисных компаниях, но только в обмен на проверяемые обязательства вложиться в новые продукты и сохранить заводы, рабочие места и обучение. Работодатели предложение пока не приняли.

Профсоюз говорит о защите покупательной способности. Цифры показывают, что немецкие рабочие пока не беднеют. По данным федерального статистического ведомства Destatis, во втором квартале 2026 года номинальные зарплаты выросли на 4,1% к прошлому году, цены — на 2,5%, а реальные зарплаты — на 1,5%.

Инфляция в Германии действительно ускорилась: в сентябре она достигла 3,3%, это максимум с декабря 2023 года. В октябре, по предварительной оценке Destatis, рост цен замедлился до 2,8%. Почти весь прирост дала энергия: топливо и энергоносители для домохозяйств подорожали за год на 12,2%. Без учёта энергии и продуктов цены выросли лишь на 2,1%.

Поэтому рабочие протестуют не против бедности, а против двух лет без прибавки.

По данным Gesamtmetall, в 2026 году производство в металлообрабатывающей и электротехнической промышленности упадёт ещё примерно на 2%. Выпуск уже на 15% ниже уровня 2018 года, отрасль потеряла за это время около 350 тыс. рабочих мест. Работодатели называют причинами дорогой труд и энергию, бюрократию, дешёвую конкуренцию из Китая и пошлины США. Всё чаще новые заказы немецких компаний выполняют заводы за рубежом: так ответили 65% компаний в опросе объединения.

Дорогая энергия — прямое следствие разрыва с Россией. По данным правительства Германии, в 2021 году на российский газ приходилось 55% импорта этого топлива. Как подсчитал государственный банк развития KfW, газ давал тогда около трети энергии, которую потребляла промышленность. Российский трубопроводный газ был дешевле сжиженного: его не нужно сжижать, везти танкерами и снова превращать в газ.

В 2022 году Берлин взял курс на отказ от российского газа, а в сентябре того же года взрывы вывели из строя газопроводы «Северный поток». Евросоюз решил полностью запретить импорт российского газа: сжиженного по долгосрочным контрактам с начала 2027 года, трубопроводного с осени 2027-го. В Москве не раз заявляли о готовности возобновить поставки.

Германия заменила российский газ норвежским, нидерландским и сжиженным, но заплатила за это свою цену. По расчётам KfW, в первой половине 2025 года газ в Европе стоил €41 за мегаватт-час, примерно вдвое дороже, чем в среднем в 2010–2019 годах. В США мегаватт-час газа в то же время стоил около €11,5. Энергоёмкие производства в Германии с тех пор работают примерно на 80% от докризисного уровня, и в KfW не ждут возвращения газа к прежним ценам в обозримом будущем.

Профсоюз IG Metall трудно назвать «стихийным движением рабочих». Это одна из самых богатых общественных организаций Германии: в 2025 году он собрал €648 млн членских взносов. Немецкая пресса оценивает его состояние в €2–3 млрд, сам профсоюз эту цифру не раскрывает.

По немецкому закону работники занимают половину мест в наблюдательных советах крупных компаний, и значительную их часть получают представители профсоюзов. Та же Кристиана Беннер, которая агрессивно выступает против работодателей, является зампредом наблюдательного совета Volkswagen, а раньше она входила в советы BMW и Continental. Получается, что профсоюз одновременно бастует против менеджмента и участвует в управлении теми же концернами.

IG Metall традиционно близок к Социал-демократической партии Германии (СДПГ). Партия возглавляла правительство Олафа Шольца, которое в 2022 году отказалось от российского газа, а сейчас входит в коалицию канцлера Фридриха Мерца. Весной 2025 года IG Metall сама отчиталась, что её требования вошли в коалиционный договор ХДС/ХСС и СДПГ. Главное из них — льготная цена электричества для промышленности. Электричество в Германии подорожало вслед за газом: цену на оптовом рынке во многом задают газовые электростанции, а газ после отказа от российских поставок стал вдвое дороже. Выходит, государство сначала отказалось от дешёвого газа, а теперь, в том числе по требованию профсоюза, доплачивает промышленности из бюджета за дорогую энергию. Льготную цену ввели с 1 января 2026 года, но в профсоюзе её уже назвали неэффективной.

Получается, что требования IG Metall обращены не только к работодателям. Обе стороны тарифного спора называют главной бедой дорогую энергию и обе ждут от государства субсидий и защиты рынка. Забастовки позволяют профсоюзу показать силу и правительству. А профсоюзу это нужно: седьмой год подряд он теряет членов, только в 2025 году их число сократилось на 3,9%.

Пока рабочие бастуют за прибавку, работодатели говорят о куда большей угрозе. На этой неделе генеральный директор Gesamtmetall Оливер Цандер заявил, что из-за низкой загрузки заводов в ближайшие два-три года отрасль может потерять ещё 300 тыс. рабочих мест. Тогда в металлообрабатывающей и электротехнической промышленности останется около 3,4 млн человек. В опросе Gesamtmetall 42% компаний сообщили, что собираются сокращать персонал в ближайшие полгода.

Профсоюз отвечает, что угрозы сокращениями не помогают договориться, и винит в кризисе в том числе ошибки менеджмента, прежде всего в автопроме. Впрочем, похожие предупреждения Gesamtmetall делает с 2024 года. Но и они показывают, что главный вопрос спора уже другой и от его решения зависит власть не только над профсоюзами, но и во всей стране.