Сегодня, 8 ноября, президент Турции Эрдоган прибывает в Азербайджан на День Победы. Но это не просто праздничная протокольная поездка: за последний месяц Турция и Азербайджан пережили самый серьезный публичный кризис со времен начала «братской» риторики — с взаимными обвинениями во вмешательстве, бойкотом саммита и кадровыми жертвами в окружении турецкого президента. У ссоры есть громкая версия, которая кажется правдоподобной: президент Азербайджана Алиев и его окружение потеряли огромные деньги в недавнем финансовом кризисе в Турции.

21 сентября 2026 года кабмин Азербайджана ужесточает правила школьной формы и вводит запрет «дополнительных элементов одежды, нарушающих единообразие». Хиджаб не назван, но на практике учениц в платках перестают пускать в школы; начинаются протесты.

2 октября Алиев на съезде «Ени Азербайджан» заявил, что все оружие страна закупала за собственные деньги, «по мировым ценам, до последнего патрона». В Турции это читают как демонстративное дистанцирование от риторики о братской помощи.

12–13 октября советник Эрдогана Октай Сарал называет школьный запрет «недопустимым» и требует «исправить ошибку». Баку обвиняет Турцию во вмешательстве; Генпрокуратура Азербайджана объявляет в международный розыск турецкого публициста Джелала Чифтчи.

15 октября глава МИД Турции Хакан Фидан в Баку на полях саммита СВМДА встречается с Алиевым и осторожно осаживает «отдельных турецких политиков».

21 октября Баку объявляет персонами нон-грата более 30 турецких политиков, журналистов и блогеров. В тот же день Эрдоган лично приглашает Алиева на саммит Организации тюркских государств (ОТГ).

25–26 октября Сарал уходит с поста по указанию Эрдогана — по сообщениям Middle East Eye, Баку прямо требовал его отставки.

29–30 октября Алиев не едет на саммит ОТГ в Анкаре под предлогом «плотного графика», присылает главу МИД. Председательство в ОТГ переходит от Баку к Турции — без президента-сдатчика.

5 ноября Эрдоган после разговора с Алиевым заявляет, что «у братства Турции и Азербайджана нет препятствий, которые оно не смогло бы преодолеть». И объявляет о своем визите на 8 ноября; также он подтверждает, что в Баку уже отправлялись глава разведки MIT и министр иностранных дел.

Сегодня, 8 ноября, Эрдоган будет в Карабахе, где планирует переговоры с Алиевым.

Турция за месяц сделала все для улаживания отношений, что можно сделать не теряя лица: сняла советника, послала тушить скандал главу МИД и шефа разведки, перенесла визит первого лица на праздничную дату и говорила публично только теплые слова. Азербайджан не отступил ни на шаг: саммит демонстративно бойкотирован: Алиев в эти дни участвовал в церемонии FIFA U-15 в Баку, то есть график позволял ему отправиться в Анкару, но он просто не поехал.

Формальный триггер кризиса — школьная реформа и реакция на нее советника Эрдогана. Для Баку это был вопрос не религии, а суверенитета: светское государство Азербайджан проводит секулярную реформу, а чиновник соседней страны публично требует ее «исправить». Для Анкары — вопрос внутренней политики: религиозная база Эрдогана восприняла запрет хиджабов как удар по «своим». Перепалка разгорелась быстро, потому что обе стороны имели свою аудиторию.

Но хиджаб — явно не вся картина. Reuters и турецкие источники указывали на более глубокие расхождения: отношение к Израилю (показательная деталь: на саммите СВМДА в Баку Фидан демонстративно покинул зал во время выступления президента Израиля), нормализация отношений Анкары с Ереваном и общий вопрос суверенитета в тюркском мире: кто из двоих задает правила, когда «один народ» имеет два государства.

В разгар кризиса в эфире программы Azad Söz выступил Ариф Шахмарли — бывший посол Азербайджана в Бельгии, известный критик семьи Алиевых, живущий в эмиграции. Его тезисы прозвучали сенсационно. Главная причина напряженности — не хиджабы, а «фондовый кризис в Турции».

По словам Шахмарли, Алиев и его близкие вложили крупные суммы в турецкие инвестиционные фонды, деньги там «утонули», и Алиев требует их вернуть — «сотни миллионов, возможно миллиарды». Там же, по его версии, присутствуют деньги SOCAR, государственной нефтяной компании. Скандал с хиджабами, по Шахмарли, был сознательно запущен, чтобы отвлечь внимание общества от настоящей причины конфликта. А визит Эрдогана в Баку 8 ноября — урегулирование именно этого денежного вопроса.

Сам Шахмарли назвал свои рассуждения версией, а не подтвержденной информацией.

Версия бывшего посла выглядит логично, учитывая хронологическое совпадение кризиса отношений и финансового кризиса в Турции.

Турецкие инвестиционные фонды месяцами концентрировали деньги в низколиквидных акциях, отдельные бумаги разгонялись перекрестными сделками — некоторые показали рост свыше 3000% за восемь месяцев, классическая схема «наполненного насоса». 28 августа регулятор SPK ввел лимиты на позиции; 15 сентября управляющая Pusula Portföy объявила дефолт по выплатам пайщикам; 16 сентября остановили торги на Borsa Istanbul — худшая неделя с марта 2025 года; 17 сентября SPK ликвидировала 131 фонд семи управляющих компаний.

Пострадали около 455 тыс. инвесторов, замороженные активы оцениваются примерно в 18 млрд долларов. Компенсации идут только из распродажи активов — бюджетных денег власти не выделяют.

Следствие дошло до самого верха. Процессуальные действия затронули более 430 человек, арестованы свыше 110. Задержан и арестован глава Borsa Istanbul Коркмаз Эргюн — по версии следствия, за взятку за допуск дефектных акций в репо-операции. Отставку и повторное задержание пережил глава расчетного банка Takasbank. Арестованы бывшие руководители регулятора SPK. Фатма Бетюль Саян Кая, бывший министр из окружения Эрдогана, по материалам дела, купила акции судостроительной компании на 163 млн лир и продала накануне краха за 2,17 млрд — прибыль порядка 43 млн долларов на инсайде. Арестована 6 ноября, за два дня до визита Эрдогана в Баку.

Проверить, являлась ли азербайджанская элита вкладчиками турецких фондов, практически невозможно. Проверка гипотезы о деньгах госкомпании SOCAR пока не подтверждает версию.

SOCAR действительно крупнейший иностранный инвестор Турции, но ее вложения лежат в реальном секторе, а не в фондах: нефтехимический комплекс Petkim (куплен в 2008-м за 2,04 млрд долларов, плюс еще около 1,7 млрд вложений), НПЗ STAR на 6,7 млрд, газораспределение, терминалы, доля в TANAP — суммарно порядка 18,5–19 млрд долларов за 17 лет. Только что анонсированы еще 7 млрд на новые полиолефиновые мощности с решением до конца года. Финансовые инструменты SOCAR — это собственные заимствования: еврооблигации под гарантию Государственного нефтяного фонда Азербайджана, а не участие в турецких фондах.

Возможно, казначейство SOCAR Türkiye держит рабочие остатки на депозитах в турецких банках — любая компания с миллиардной выручкой в лирах так делает. Но депозиты в банках — не то же самое, что «сотни миллионов или миллиарды, утонувшие в фондовом кризисе».

Однако финансовые конфликты подобного рода не выносят в паблик, и Алиев никогда публично не потребует от Эрдогана возврата денег —  это предмет разговора за закрытыми дверями. Но праздничная часть 8 ноября тоже будет показательной:  теплая встреча — сигнал примирения, холодный протокол — знак того, что конфликт не улажен.