В пятницу, 23 октября, министр обороны Польши Владислав Косиняк-Камыш заявил, что Варшава готова потратить около 15 млрд злотых (3,8 млрд долларов) на строительство постоянной базы США в западной части страны. Там разместятся около 5 тыс. американских военных. Документы Польша передаст Пентагону в ноябре, а ответа Белого дома ждёт в декабре. Открытие базы станет ещё одним шагом Вашингтона на пути реорганизации своего присутствия в Европе. Одновременно Варшава наращивает численность армии и всё чаще говорит о возможной войне. Тем временем главный военный партнёр США в Европе, Германия, переживает политический кризис и может потерять этот статус. Как формируется новая модель европейской обороны? Будем разбираться.

В июне министр обороны США Пит Хегсет поручил генштабу пересмотреть концепцию американского военного присутствия в Европе, где сейчас находятся около 80 тыс. военных. По данным NBC News и Reuters, рассматривается вывод примерно 25 тыс. человек, а по более радикальному варианту — до 40 тысяч. Командующий Европейским командованием США генерал Алексус Гринкевич должен представить новые варианты по числу баз и количеству войск. Решение ожидается в ближайшие месяцы. Среди стран, которых могут коснуться глубокие сокращения, называют Германию, Испанию и Италию. В апреле Пентагон уже объявил о выводе 5 тыс. военных из Германии.

Но Польша стоит особняком. 17 сентября президент США Дональд Трамп написал в соцсетях, что «достигнут существенный прогресс» в создании базы США в Польше, и назвал это личной заслугой президента Кароля Навроцкого. Косиняк-Камыш уточнил масштаб проекта: инфраструктура рассчитывается на 25 тыс. человек, включая членов семей, то есть школы, жильё и сервис. В качестве площадок рассматриваются четыре города к западу от Вислы: Познань, Вроцлав, Быдгощ и Щецин. В Познани уже находится передовой штаб 5-го корпуса США, в Щецине расположен штаб Многонационального корпуса «Северо-Восток». Окончательный выбор остаётся за Вашингтоном.

По оценкам НАТО, в 2026 году Польша тратит на оборону 4,68% ВВП (по оценке Newsweek это 53,8 млрд долларов). Это самая высокая доля в альянсе. Для сравнения, у Германии на эти цели заложено 2,69% ВВП.

Доля ВВП важна для сравнения, потому что она показывает государственные приоритеты. По прогнозу МВФ на 2026 год, экономика Германии составляет около 5,3 трлн долларов, экономика Польши — около 1,1 трлн. Значит, 2,69% немецкого ВВП — это примерно 143 млрд долларов, а 4,68% польского — 53,8 млрд. В абсолютных цифрах Германия тратит в 2,7 раза больше. Но доля говорит о другом: какую часть своих возможностей государство направляет на армию, то есть чем оно готово жертвовать ради неё. Поэтому НАТО и считает обязательства по доле. На саммите в Гааге союзники договорились довести расходы до 5% ВВП к 2035 году (3,5% на основную оборону и 1,5% на смежные направления). Польша уже близка к этому ориентиру, Германии нужно почти удвоить выплаты. Именно такую готовность, судя по словам Хегсета, Вашингтон и принимает во внимание, когда выбирает партнёров.

Но и в других аспектах Польша явно показывает готовность к дальнейшей милитаризации. Рост идёт по всем направлениям сразу. За последние годы страна примерно вдвое увеличила и долю расходов, и численность армии.

Деньги. Около десяти лет назад Польша тратила на оборону 2,2% ВВП, в 2022 году 2,4%, в 2024-м 3,8%, в 2025-м 4,5%, в 2026-м 4,68%. Доля выросла в 2,1 раза. В долларах расходы составили 44,3 млрд в 2025 году и 53,8 млрд в 2026-м, то есть выросли за год на 21%.

Армия. В 2014 году в ней служили около 100 тыс. человек, в 2025-м 216 тыс., сейчас около 220 тыс. Цель, по словам Косиняк-Камыша, 300 тыс. военных и 200 тыс. резервистов, срок не назван. Премьер-министр Дональд Туск пообещал, что армия вскоре станет самой большой в Европе.

Танки. Первые южнокорейские K2 Польша получила в декабре 2022 года. В августе 2025-го заказала ещё 180 машин за 6,7 млрд долларов, 116 из них должны прийти к 2027 году. К 2030 году в стране будет около 1100 танков. По подсчёту газеты «Речь Посполитая», современных из них около 950, остальные — устаревшие PT-91. У Германии, Франции, Италии и Великобритании вместе танков меньше 950, по данным Global Firepower.

Своя промышленность. В 2025 году на заказы у польских и центральноевропейских производителей потрачено 30,4 млрд злотых (около 8,15 млрд долларов). Это примерно 16% оборонного бюджета того года (186,6 млрд злотых). Отдельное значение имеет логистика. Аэропорт Жешув-Ясёнка на востоке страны стал узлом НАТО для снабжения Украины и обрабатывает 18 тыс. тонн грузов в месяц.

Деньги у Германии есть. По данным Reuters, проект бюджета на 2027 год, который вице-канцлер и министр финансов Ларс Клингбайль представил Бундестагу 8 сентября, предполагает рост базовых оборонных расходов с 82,2 млрд евро в 2026 году до 109 млрд евро, то есть на 33%. С учётом помощи Украине и других расходов на безопасность сумма достигнет 130,1 млрд евро. Проблема в том, что Германия не сможет защищать себя без новых долгов — так заявил Кингбайль. Поэтому в 2027–2030 годах правительство планирует занять 838,2 млрд евро.

Но деньги — ещё не армия. Бюджет можно увеличить за один год, но танки, ракеты и корабли из воздуха не появляются. Между суммой в бюджете и боеспособной частью стоят заводы, контракты, сроки поставок и обученные люди. Именно на этом пути немецкие проекты последние месяцы и ломались.

8 июня Франция и Германия прекратили совместную программу истребителя будущего FCAS стоимостью свыше 100 млрд евро, как сообщили в администрации президента Франции Эммануэля Макрона. Причиной стал спор между Dassault и Airbus о том, кто будет главным.

24 июня министерство обороны Германии отменило программу фрегатов F126. Шесть кораблей по контракту 2020 года с нидерландской компанией Damen Schelde Naval Shipbuilding должны были стоить около 10 млрд евро, но Damen сообщила министерству, что не уложится ни в сроки, ни в бюджет. Передача проекта компании Naval Vessels Lürssen (принадлежит Rheinmetall) обошлась бы в 15,2 млрд евро за шесть кораблей, а с учётом уже выполненных работ потребность превысила бы 18 млрд евро (Defense News). Вместо F126 флот закупит восемь фрегатов MEKO A-200 у ThyssenKrupp Marine Systems: четыре за 6,3 млрд евро и ещё четыре за 5,3 млрд евро, если Берлин воспользуется опционом до конца 2026 года.

Эти случаи не исключение. Европа бросает в оборону всё больше денег, но превращает их в оружие всё медленнее. Причины названы в исследованиях Института мировой экономики в Киле и брюссельского центра Bruegel. Первая проблема — раздробленность. Страны заказывают оружие у собственных производителей, поэтому закупки получаются дорогими и мелкими. Вторая — мощности заводов. Танков, боевых машин пехоты, ракет и боевых самолётов выпускают намного меньше потребности. Например, чтобы идти вровень с российским перевооружением, выпуск танков и БМП нужно увеличить в шесть раз. Третья причина — состав военных закупок. Германия в 2025 году разместила заказов примерно на 85 млрд евро, Великобритания на 25 млрд, Польша на 21 млрд. Но только около 12% из 736 изученных заказов пришлись на системы нового типа. Польша оказалась единственной из трёх стран, где выросли и сумма трат, и доля на современную технику. Кроме того, авторы докладов называют немецкую трансформацию самой медленной при самых больших расходах. В Германии растёт число заказов, по которым срок поставки вообще не указан, тогда как в Польше такой тенденции нет. Поэтому слабость Берлина измеряется не недостатком денег, а длинным путём от бюджетной строки до готовой техники. Варшава пока этот путь проходит быстрее.

На этом фоне Германию трясёт изнутри. «Альтернатива для Германии» (АдГ) набирает всё больше сторонников, побеждает в выборах и угрожает власти нынешней правящей коалиции. Всеобщие выборы в Бундестаг должны пройти в 2029 году. Если ХДС/ХСС и СДПС, на которые опирается канцлер Фридрих Мерц, потеряют большинство мест, ему придётся уступить власть другим силам.

Для обороны это важно, потому что позиция АдГ по России отличается от нынешней германской политики. К примеру, сопредседатель партии Алис Вайдель предлагала отказаться от бойкота российской нефти и газа. Смена политического вектора непременно повлечёт за собой реакцию НАТО, а в Германии находятся штаб-квартира Объединённого командования ВВС Альянса (в Рамштайне) и крупнейший американский полигон в Европе, Графенвёр. Исследователь и преподаватель Кембриджского университета Жюльет Бретан в колонке для Newsweek пишет, что смена политического вектора в Германии вынудит США повернуться в сторону Польши.

Польша с готовностью берёт на себя роль «последней надежды Европы». О том, что Россия вот-вот организует удар по Западу, официальные лица говорят буквально каждую неделю, не забывая указать, что уж кто-кто, а они к этому готовы. Вот, к примеру, 12 сентября на конференции Yalta European Strategy в Киеве вице-премьер и глава МИД Польши Радослав Сикорский заявил, что в случае нападения России НАТО «довольно быстро» её разбило бы, в том числе без США. Он говорил о «подавляющем превосходстве» в авиации (по его словам, около 2500 самолётов у союзников) и о том, что половину российских нефтеперерабатывающих мощностей можно было бы уничтожить за шесть недель.

Официальный представитель МИД России Мария Захарова назвала слова Сикорского проявлением русофобии, а помощник президента России Николай Патрушев охарактеризовал это заявление как «абсолютно дилетантское». Он сказал, что Польша «прекратит своё существование» за несколько дней, если Варшава начнёт военные действия против России, и добавил, что российская армия в ходе специальной военной операции использует далеко не весь свой арсенал.

Всё это указывает на идущий в Европе процесс по разделению и смене ролей. Германия остаётся самым крупным плательщиком в абсолютных цифрах, но её политическая и финансовая устойчивость под вопросом. Польша опережает Берлин по доле расходов (4,68% против 2,69%), по темпу и по готовности пустить американцев к себе, и Вашингтон, судя по заявлениям Трампа, это замечает. Окончательно картину определят два решения в ближайшие месяцы: куда Пентагон перенесёт часть своей 80-тысячной группировки и сможет ли Берлин удержать политический курс до выборов 2029 года. От этого зависит, сместится ли окончательно центр тяжести НАТО к Варшаве.